Августин два града созданы двумя родами любви

Назначение человека, назначение человечества — вот о чем размышляет Августин. В последних двенад­цати книгах «0 граде Божьем» его апология превраща­ется в широкомасштабное истолкование истории. История предстает как борьба между, градом земным, государством этого мира, мирским со­обществом, с одной стороны, и, градом Божьим, государством Бога, божественным сообще­ством, — с другой. В этом великом противостоянии го­сударства мирского и государства божественного и за­ключается таинственная основа и смысл истории, ко­торая одновременно является историей борьбы святого и не святого.

Происхождение двух сообществ относится к началу времен, когда падение возгордившихся ангелов, наде­ленных смешанной природой, привело к тому, что на­ряду с государством Божьим появилось второе сообще­ство — государство дьявола. Тогда и возникла необхо­димость в восполнении образовавшейся в результате низвержения ангелов бреши — причем за счет избран­ных представителей рода человеческого, — до тех пор пока прежнее число граждан божественного сообщества не будет восстановлено. Однако Адам, который одновре­менно принадлежал и к божественному и к мирскому государствам, своим первым грехом повторил грех гор­дыни падших ангелов, и среди людей возникло земное мирское государство как полная противоположность государству божественному. Первыми представителя­ми этих государств-антагонистов были, с одной сторо­ны, праведник Авель, с другой — градостроитель и бра­тоубийца Каин. Затем соответственно Израиль и язы­ческие народы, град Бога Иерусалим и град дьявола Вавилон, и, наконец, на последнем этапе истории — Рим (новый Вавилон) и католическая церковь. По са­мой своей сути град Божий и град земной отличаются друг от друга принципиально:

— У них различный господин и управитель: у перво­го — Бог, у второго — боги и демоны.

— У них различные граждане: в первом избран­ные праведники, исповедующие единого и истинного Бога, во втором — отверженные почитатели богов и се­бялюбцы.

— У них различная позиция: у первого — опираю­щаяся на смирение любовь к Богу, доведенная до пре­зрения к себе, у второго — основанная на гордыни лю­бовь к себе, доведенная до презрения к Богу.

Зло — это любовь к себе, надменная спесь, благо — любовь к Богу, т.е. желание и любовь к благу истинному. Это равно справедливо как в отношении к индивиду, так и к человеку как существу общественному. Люди, которые живут в Боге, вместе образуют «Град небесный». Августин пишет:

«Два града созданы двумя родами любви: град земной — любовью к себе, доведенною до презрения к Богу, и град небесный — любовью к Богу, доведенною до презрения к себе. Первый полагает славу свою в себе самом, послед­ний — в Боге. Ибо ищет первый славы среди людей, а ве­личайшая слава для другого есть Бог, свидетель совести. Один во славе своей возносит свою голову, второй же го­ворит своему Богу: Ты, Господи. слава моя, и Ты возно­сишь голову мою (Пс 3, 4). В одном господствует похоть, руководящая и правителями, и народами его; в другом служат друг другу по любви и повелевающие правители, и послушные им подчиненные. Первый град — в лице сво­его правителя — превозносит собственную силу; второй же говорит своему Богу: Возлюблю Тебя, Господи, кре­пость мою (Пс 17, 2). Даже мудрые в первом граде, ведя жизнь человеческую, добивались благ тела или души, или того и другого вместе; те же из них, кто смогли познать Бога, не прославили Его как Бога и не возблагодарили, но осуетились в умствованиях своих, и омрачилось не­смышленое их сердце», называя себя мудрыми (то есть превозносясь в своей гордыне и похваляясь своею муд­ростью), обезумели и славу нетленного Бога изменили в образ, подобный тленному человеку, и птицам, и четве­роногим, и пресмыкающимся. Именно к почитанию идо­лов этого рода пришли они — и вожди, и ведомые — и поклонялись и служили твари вместо Творца, который благословен во веки, аминь (Рим 1, 21-25). В другом же граде вся человеческая мудрость — в благочестии, в по­читании истинных Богов, в ожидании как награды не только общества святых, но и ангелов; да будет Бог все во всем (1Кор 15, 28).» О граде Божьем, XIV, 28.

Оба града имеют своих посланников на небе: ангелов восставших и тех, кто сохранил верность Богу. На земле они разнятся как потомки Каина и Авеля, так что эти два библейских персонажа выступают символами двух сообществ. На этой земле гражданин первого царства выглядит повелителем и господином мира, гражданин небесного града — пилигримом, странником. Впрочем, первый правдою самою опреде­лен к вечному проклятию, второй — к спасению во веки вечные.

История предстает перед нами в свете, решительно незнакомом для греков. Она имеет начало творения и конец сотворенного мира с пограничным моментом в виде воскрешения и страшного суда. Три существенных события размечают бег исторического времени: перво­родный грех со всеми вытекающими последствиями, ожидание прихода Спасителя, воплощение и страдания Сына Божьего с образованием его дома — Церкви.

Августин настаивает в конце «Града Божьего» на догме воскреше­ния. Плоть возродится вновь. Хотя и преобразованная, интегрирован­ная, но плотью она все же останется: «Плоть станет духовною, подчи­нится духу, но будет плотью, не духом; подобно тому как дух был подчинен плоти, но все же остался духом, а не плотью».

История завершится днем Господа, который станет восьмым днем, освященным пришествием Христа, будет вечным отдохновением не только духа, но и тела.

источник

ХРИСТИАНСКОЕ УЧЕНИЕ О ГОСУДАРСТВЕ И ПРАВЕ

Аврелий Августин (354 – 430 г.г. н.э.) – христианский епископ, философ, влиятельнейший проповедник и богослов. Святой Католической и Православной Церквей. Один из Отцов Церкви. Родоначальник христианской философии истории. Самые известные труды – «Исповедь» и «О Граде Божием». Трактат «О Граде Божием» создавался Августином в период с 413 по 427 год. Полный вариант текста: Аврелий Августин. О Граде Божием. В 4-х т.т. М., 1995.

«О Граде Божием».

. Итак, два града созданы двумя родами любви: земной — любовью к себе, доведённой до презрения к Богу, а небесный — любовью к Богу, доведённой до презрения к себе. Первый затем полагает славу свою в себе самом, последний — в Господе. Ибо тот ищет славы от людей, а для этого величайшая слава — Бог, свидетель совести. . Над тем господствует похоть господствования, управляющая и правителями его, и подчинёнными ему народами; в этом — по любви служат взаимно друг другу и предстоятели, руководя, и подчинённые, повинуясь. Тот в своих великих людях любит собственную силу, а этот говорит своему Богу: Возлюблю Тя, Господи, крепосте моя (Пс. XVII, 2). (Книга 14, глава XXVIII).

. Итак, от двух родоначальников человеческого рода прежде был рождён Каин, принадлежащий к земному граду, а потом — Авель, принадлежащий к Граду Божию. . Прежде, однако же, был сотворён сосуд в бесчестие, а потом — в честь, ибо и в одном и том же человеке вначале выступает негодное, с которого мы по необходимости начинаем, но при котором нам нет необходимости оставаться; затем уже следует годное, к которому мы переходим по мере успехов и с которым, достигнув его, остаёмся. Поэтому, хотя и не всякий злой человек будет добрым, никто, однако же не будет добрым, кто не был злым; но чем быстрее кто изменяется к лучшему, тем скорее заставляет называть себя соответственно тому, что усваивает, и названием позднейшим закрывает название первоначальное. (Книга 15, глава I).

. Пусть только помнит она (Церковь), что и среди врагов скрываются будущие граждане; . точно так же и Град Божий доколе странствует в этом мире, имеет врагов, соединённых с ним общением таинств, но не имеющих наследовать жребия Святых. . Но и в исправлении некоторых из них отнюдь не следует отчаиваться, как скоро среди врагов самых отъявленных скрываются предопределённые друзья, ещё неведомые и для себя самих. Ибо эти два града переплетены и взаимно перемешаны в настоящем веке, пока не будут разделены на последнем суде. (Книга 1, глава XXXV).

. Возьмём двух отдельных людей, ибо каждый отдельный человек, как в речи буква, представляет собой своего рода элемент государства, как бы обширно оно ни было по территории. Из них одного вообразим себе бедным или, лучше, человеком посредственного состояния, а другого — весьма богатым, но весьма удручённым страхами, снедаемым печалью, обуреваемым пожеланиями, не имеющим ни на минуту спокойствия и душевного мира, живущим в атмосфере постоянных враждебных споров, умножающим ценою этих несчастий своё имение до бесконечности. ; человека же посредственного состояния — довольствующимся своими малыми и скудными пожитками, милым для семьи, живущим в желанном мире с родственниками, соседями и друзьями, религиозно-благоговейным, приветливым по характеру, здоровым по телу, бережливым в жизни, чистым в нравственном отношении и спокойным по своей совести. Не знаю, будет ли кто-нибудь настолько сумасброден, чтобы усомниться, кому из них отдать предпочтение. Как к двум отдельным людям, так применимо это и к двум семействам, к двум народам и двум государствам; проводя такую параллель внимательно, мы весьма легко увидим, если будем наблюдательны, где находится суетность и где — счастье. Поэтому, когда почитается истинный Бог и Ему воздаётся поклонение действительными священнодействиями и добрыми нравами, бывает полезно могущественное и долговременное правление людей добродетельных. И полезно оно не столько для них самих, сколько для тех, кем они управляют. Что касается их самих, то для истинного их счастья, в котором хорошо проводится и настоящая жизнь, и получается потом жизнь вечная, достаточно благочестия и честности, представляющих собой великие дары Божии. Итак, в настоящем мире царствование людей добродетельных полезно не столько для них самих, сколько для благосостояния подданных. Напротив того, царствование злых вредно более всего для самих царствующих, которые губят свои души необузданностью пороков; тем же, которые находятся под их властью, не вредит ничто, кроме их собственной порочности. Ибо, какое бы зло праведники не претерпевали от неправедных властителей, зло это представляет собою не наказание за преступление, а испытание добродетели. Поэтому человек добродетельный, хоть и находится в рабстве, — свободен; напротив, злой, хоть и царствует, — раб, и раб не одного человека, а что гораздо хуже — стольких господ, скольким порокам он подвержен. (Книга 4, глава III).

. Итак, при отсутствии справедливости что такое государства, как не большие разбойничьи шайки; так и сами разбойничьи шайки что такое, как не государства в миниатюре? И они так же представляют собою общества людей, управляются властью начальника, связаны обоюдным соглашением и делят добычу по добровольно установленному закону. Когда подобная шайка потерянных людей возрастает до таких размеров, что захватывает области, основывает оседлые жилища, овладевает городами, подчиняет своей власти народы, тогда она открыто принимает название государства, которое уже вполне ей предоставляет не подавленная жадность, а приобретённая безнаказанность. Прекрасно и верно отвечал Александру Великому один пойманный пират. Когда царь спросил его, какое право имеет он грабить на море, тот дерзко отвечал: «Такое же, какое ты — повсеместно, но так как я делаю это на небольшом судне, меня называют разбойником, а поскольку ты располагаешь огромным флотом, тебя величают императором.» (Книга 4, глава IV).

Не нашли то, что искали? Воспользуйтесь поиском:

источник

Жизнь
Средневековая философия начинает свою историю с патристики. Патристика (учение «отцов церкви») — первая попытка дать философское обоснование догмам христианства. В истории средневековой философии выделяют латинскую патристику (Иероним, Августин, Григорий Великий) и греческую патристику (Василий Великий, Григорий Богослов, Иоанн Златоуст). Патристика находилась под сильным влиянием учений Платона и Плотина. Самым авторитетным патристиком считается Августин, прозванный Блаженным (354 — 430 гг.). Аврелий Августин родился в г. Тагасте в Северной Африке (на территории современного Алжира) в семье небогатого римского чиновника.
После обучения в местных школах Тагаста и Медавра переехал в Карфаген, где окончил школу риторики. В пятнадцатилетнем возрасте в Августине забурлили позывы плоти, и он погрузился в стихию любовных наслаждений. В своей «Исповеди» он писал: «Любить и быть любимым было мне сладостнее, если я мог овладеть возлюбленной. Я мутил источник дружбы грязью похоти, я туманил её блеск адским дыханием желания. Гадкий и бесчестный, в безмерной суетности своей я жадно хотел быть изысканным и светским. Я ринулся в любовь, я жаждал ей отдаться. Я был любим, я тайком пробирался в тюрьму наслаждения, весело надевал на себя путы горестей, чтобы секли меня своими раскаленными железными розгами ревность, подозрения, страхи, гнев и ссоры». В первый же год своего пребывания в Карфагене он встретил женщину, в которую страстно влюбился. Связь продолжалась длительное время. У Августина родился сын Адеолат.
Знакомство с трудами Цицерона возбудило у Августина интерес к философии. В 383 г. приехал в Рим, где организовал школу риторики. Вскоре переехал в Медиолан (Милан). Здесь принял христианство и стал его ревностным защитником. В 388 г. вернулся на родину. За активную борьбу против врагов христианства был в 396 г. произведен в епископы и в этом звании работал до конца жизни.
Августин оставил богатое литературное наследие. Особенно большое влияние на умы оказали произведения — «О граде божьем», «О душе и ее происхождении», «О благодати и свободной воле», «Исповедь».
Учение
Основные положения его учения сводятся к следующему. Вера и разум идут рука об руку: «Понимай, чтобы верить; верь, чтобы понимать», — писал Августин. Истинное блаженство состоит в познании Бога. Отец, Сын и Святой Дух объединены в Боге так же, как способности памяти, интеллекта и воли объединяются в личности человека. Индивидуальные существа эмпирического мира возникли из первичной материи, сотворенной Богом из ничего с помощью заложенных в нее семенных сил. Телесная красота, нежные мелодии, запах цветов — все это временное, преходящее. Бога нет в чувственных вещах. Не только грех, но и вина передаются от Адама, будучи следствием грехопадения из-за вожделения, которого избежал один Христос. Суть грехопадения в непослушании воли Бога. Вследствие Адамова греха человечество было осуждено, но Бог предопределил некоторых к спасению, распространив на них свою благодать, тогда как остальные обречены на погибель. Земная церковь есть тело, в котором объединены святые и грешники и вне которого нет спасения. Пока длится человеческая история, будут существовать два «Града». Один град состоит из тех, кто любит Бога, других людей и стремится служить Богу, кто отказывается повиноваться плоти, отказывается от власти. Другой град состоит из тех, кто желает угождать себе, стремится к земной власти, кто живет по закону плоти и уподобляется дьяволу, хулит Бога. «Два града, — писал Августин, — созданы двумя родами любви: земное царство создано любовью человека к самому себе, доведенной до презрения к Богу, а небесное (церковь) — любовью к Богу, доведенной до презрения к самому себе».
Итак, Августин искал Бога внутри человека. С этих позиций он пытался объяснить волю лишь в пределах божьего предположения. Не Бог виновник зла, греха, а дьявол, один из падших ангелов. Бог есть бытие, истина, благо. Познание Бога достигается верой. Человек стремится к истине. Мера истины — в нашем самосознании. Христианские добродетели, по Августину, — последовательное отрицание языческих добродетелей. Августин был одним из первых христианских философов, поднявших проблему личности. В «Исповеди» на своем личном примере он с большим мастерством раскрывает психологию становления личности.

источник

Итак, два града созданы двумя родами любви: земной – любовью к себе, дошедшею до презрения к Богу; небесный – любовью к Богу, дошедшей до презрения к себе. Первый полагает славу свою в самом себе, второй – в Господе. Ибо тот ищет славы от людей, а для этого величайшая слава – Бог, свидетель совести. Тот в славе своей возносит главу, а этот говорит Богу своему: «Ты, Господи. слава моя, и Ты возносишь голову мою» (Пс. 3:4). Тем правит похоть господствования, в этом служат друг другу по любви. Тот любит в своих лучших людях свою же силу, а этот говорит: «Возлюблю Тебя, Господи, крепость моя!» (Пс. 17:2). Поэтому в том граде мудрые его, живя по человеку, добивались некоторых благ для тела или души своей, или для того и другого разом, но которые могли познать Бога, «не прославили Его, как Бога, и не возблагодарили, но осуетились в умствованиях своих, и омрачилось несмысленное их сердце: называя себя мудрыми» (т. е. превозносясь под влиянием гордости своею мудростью), «обезумели и славу нетленного Бога изменили в образ, подобный тленному человеку, и птицам, и четвероногим, и пресмыкающимся» (ибо в почитании идолов этого рода были или вождями народов, или последователями), «и поклонялись и служили твари вместо Творца, Который благословен во веки» (Рим. 1:21–25). В этом же граде нет иной мудрости, кроме благочестия, которое правильно почитает истинного Бога, ожидая в обществе святых, не только людей, но и ангелов, той награды, когда «будет Бог все во всем» (1 Кор. 15:28).

Блаж. Августин Иппонийский. О Граде Божием. Кн.14. Гл. XXVIII.

источник

Аврелий Августин и Вячеслав Иванов: идея «Двух градов» Текст научной статьи по специальности « Теория, методология и философия культуры»

Аннотация научной статьи по культуре и культурологии, автор научной работы — Сычева Светлана Георгиевна

Показана преемственность идей сквозь полтора тысячелетия. Аврелий Августин выдвинул идею «двух градов»: « града земного » и «града небесного». К этой идее он шел большую часть своей жизни. Ее воспринял и выразил в поэтической форме теоретик искусства В.И. Иванов. В его поэме «Человек» мы находим непосредственные отсылки к идеям Августина Блаженного. Делается вывод, что только мыслитель, понимающий культуру как череду символических откровений, мог показать связь времен сквозь века. Такой личностью был Вячеслав Иванович Иванов.

Похожие темы научных работ по культуре и культурологии , автор научной работы — Сычева Светлана Георгиевна,

Aurelius Augustine (354 430) lived a long life rich in events; in his mature years he changed his views as well as ethical beliefs and converted from paganism to Christianity. Augustine’s literary heritage is great. We are to look at two of his books: Confessions of St. Augustine (401) and City of God (427). In the former book he writes about himself, secrets of his soul, his sinful life, and in the latter about the way to the God of a worthy person. In this book he considers the world to consist of two cities: the city of God and the earthly city. In 1915 V.I. Ivanov started to write his melodic poem »Man» consisting of four parts and an epilogue. He finished the work in 1919, and later in 1939 it was published in Paris. The poem has a dedication ‘To the memory of Lev Shestov who on hearing the initial lines of »Man» defined the sphere of influence of the lyrical cycle by reciting St. Augustine’s words: »The two cities have created two loves: the earthly city created the love to oneself till the God’s disdain; the God’s city created the love to God till the disdain to oneself». The poem begins with the idea of man’s self-affirmation: God created him, and he announced ‘I am’ (the first part of the poem). Doing so, the man tries to affirm his personality and claim his omnipotence. After that, being driven away from the Paradise and having taken severe sufferings, he understood that God was at the beginning (‘You are’ the second part of the poem, and after comes he, the man. Obedience to God and love to him, on the one hand, and hatred to the heavenly life, on the other hand, make the content of the third part called ‘Two cities’. The triumph of truth, kindness and beauty is reached in the fourth part of the poem named ‘Man integrated’ and in the ‘Epilogue’. The second part of the poem considers the idea of God’s omniscience. The fourth part of the melodic poem ‘Man’ is called ‘Man integrated’. Here the author opposes an ordinary man, a sinner, to the Man (written with the capital letter), or godlike Man. We can see the connection between lines of the Russian poet and Bishop of Hippo. The division of people into holy men and sinners will be overcome. God’s people will resurrect and people influenced by devil will find themselves in the Hell. The godlike Man and people who love God will be at power in all times. Thus, as Luther used to say ‘With belief only’. And only a religious person could have written such a poem. Only the poet who knows the religious heritage could have composed such a hymn to humanity. Only a philosopher who understands culture as a series of symbolic revelations could have shown the connection of epochs through centuries. Vyacheslav Ivanovich Ivanov was such a personality.

АВРЕЛИЙ АВГУСТИН И ВЯЧЕСЛАВ ИВАНОВ: ИДЕЯ «ДВУХ ГРАДОВ»

Показана преемственность идей сквозь полтора тысячелетия. Аврелий Августин выдвинул идею «двух градов»: «града земного» и «града небесного». К этой идее он шел большую часть своей жизни. Ее воспринял и выразил в поэтической форме теоретик искусства В.И. Иванов. В его поэме «Человек» мы находим непосредственные отсылки к идеям Августина Блаженного. Делается вывод, что только мыслитель, понимающий культуру как череду символических откровений, мог показать связь времен сквозь века. Такой личностью был Вячеслав Иванович Иванов.

Ключевые слова: град земной; град Божий.

Аврелий Августин (354-430 гг.) прожил долгую, богатую событиями жизнь и в зрелом возрасте сменил и мировоззрение, и систему ценностей, перестав быть язычником и приняв христианство. Литературное наследие Августина велико. Мы рассмотрим две его книги: «Исповедь» (401 г.) [1] и «О граде Божием» (427 г.) [2]. В первой он пишет о себе, о тайнах собственной души, о своем духовном пути, во второй — о пути к Богу любого достойного человека. В этой книге он рассматривает мир как состоящий из двух градов: града Божьего и града земного.

Он пишет: «Итак, два града созданы двумя родами любви: земной — любовью к себе, доведенною до презрения к Богу, а небесный — любовью к Богу, доведенною до презрения к самому себе» [2. С. 63]. Жители града земного стремятся к славе, наживе, удовлетворению похоти. Те же, чье место в граде небесном, любят Бога и себе подобных, стремясь к духовному блаженству. Смысл жизни людей в граде земном — сделать все, чтобы оказаться в граде Божием.

Итак, град Божий населен праведниками, людьми, живущими по слову Господа, град земной — грешниками, живущими по установлению человеческой морали, не соответствующей Божественному установлению. Следует отметить, что эти два вида морали сплетены так тесно, что человек может в себе сочетать элементы и той, и другой, редко они присутствуют в человеке в чистом виде. Между ними ведется борьба в течение всей мировой истории — от грехопадения до воздаяния.

В качестве символов двух градов Августин использует библейские образы Каина и Авеля. В основе установления земного града лежит братоубийственный акт, поэтому он изначально грешен. Образом града Божьего является Авель, символически представляющий гонимую Небесную Церковь [3. С. 310]. История есть борьба двух градов, и ее итог предсказуем: грешники попадут в Ад, обреченные на вечные муки, праведники — в Рай, где будут пребывать в безмятежности и блаженстве.

Таким образом, существуют люди, живущие «по духу» и «по плоти». Смысл культуры в том, что она должна сделать людей лучше, очистить их от скверны.

История человечества, по Августину, идет двумя путями. Первый путь — путь бесчинства, позора, разврата, убийств. Второй путь менее заметен, но он представляет собой движение к добру и истине, призван остановить зло путем нравственной проповеди [3. С. 314].

В этом процессе главную роль Августин отводит католической церкви, призванной исправлять и улучшать нравственность. Кто из людей пойдет по этой

стезе, того ожидает град Божий, и наоборот — отклонение от праведного пути ведет человека в град земной.

Августин выстраивает иерархию ценностей: внизу нее находятся чувственные, греховные блага, наверху -духовные, приносящие блаженство. Часто люди ошибаются в выборе ценностей и сбиваются с истинного пути. Тогда они не «наслаждаются» миром, но «пользуются» им [3. С. 321].

Философ формулирует вопрос: должен ли человек, призванный любить другого человека, наслаждаться или пользоваться им? Августин отвечает на этот вопрос так: если мы любим человека ради него самого, то испытываем наслаждение и блаженство. Если же мы пользуемся человеком, блаженства нам не достичь. Высшей ступенью блаженства является любовь к Богу как окончательной цели наслаждения.

В чем сущность блаженной жизни, по Августину? Изначально «блаженство» Августин связывал с понятием знания: блажен тот, кто знает истину, т. е. мудрец. Он обладает «полным душевным изобилием» и через истину соединяется с Богом. Таковы идеи раннего Августина. Однако, вступив на путь христианства, философ в «Исповеди» пишет, что блажен тот, кто знает Бога, даже если больше не знает ничего [3. С. 325].

Таким образом, если в ранних трудах Августин отдает приоритет философии как знанию, то в более поздних произведениях на первый план выступает вера. Обращаясь к Богу, Августин пишет: «Есть радость, которой не дано нечестивцам, но только тем, кто чтит Тебя бескорыстно: их радость — Ты сам. И сама блаженная жизнь состоит в том, чтобы радоваться Тобой, о Тебе, ради Тебя» (Цит. по: [3. С. 325]).

Бычков полагает, что идея наслаждения и блаженства имеет эстетический характер, так как ее суть -бескорыстное созерцание. Чувственные удовольствия могут быть признаны значимыми, но лишь как ступени к наслаждению духовному.

Однако все телесное, греховное, порочное не попадает в «блаженный» мир. В град Небесный ведут только три пути: бескорыстное познание истины (философия), неутилитарная нравственная жизнь (этика) и незаинтересованное любование красотой (эстетика). Так представляет себе Августин путь человеческой истории.

В 1915 г. В.И. Иванов начинает писать мелопею «Человек», состоящую из четырех частей и эпилога. Дописывает он ее в 1919 г. Опубликована она была в Париже в 1939 г. Мы будем анализировать текст по изданию [4].

Поэма имеет посвящение: «Памяти Льва Шестова, который, услышав начальные стихи “Человека”, определил орбиту лирического цикла произнесенными на память словами Св. Августина (De Civ. Dei, XIV, 28): “Fecerunt igitur civitates duas amores duo: terrenam scilicet amor sui usque ad contemptum dei; caelestem vero amor dei usque ad contemptum sui” (“Создали две любви два града: град земной любовь к себе до презрения к Богу; град же небесный любовь к Богу до презрения к себе”)» [4. С. 195].

По этому поводу О. Дешарт писала, что посвящение имеет странный характер: Вячеслав Иванов и Лев Шестов общались, но особо никогда не дружили. Когда Шестов процитировал Августина, он попросил Иванова посвятить всю поэму ему, Шестову, хотя цитата из Августина соответствует лишь III части «Человека» -«Два града» [5. С. 738]. Иванов пообещал, когда же он готовил к изданию полный вариант книги, Шестов уже скончался, и Иванов не мог нарушить данного обещания. Так или иначе, Шестов был глубоко прав: слова гиппонского епископа символизируют замысел и суть поэмы «Человек».

Поэма начинается с идеи самоутверждения человека: Бог сотворил его, и он провозгласил: «Аз есмь» (первая часть поэмы). Тем самым человек пытался утвердить собственную личность, притязая на всемогущество. После этого, изгнанный из Рая и принявший тяжелейшие страдания, он понял, что сначала есть Бог («Ты еси» — вторая часть поэмы), а потом уже он — человек.

Покорность пред Богом и любовь к нему, с одной стороны, и ненависть к божественной жизни — с другой, заполняют содержание третьей части — «Два града». Торжество истины, добра и красоты достигается в четвертой части мелопеи («Человек един») и в «Эпилоге».

Третья часть — «Два града» — написана как «венок сонетов»: четырнадцать стихотворений, соединенных в пятнадцатом, состоящем из первых строк предыдущих сонетов. Эта сложная поэтическая форма, на наш взгляд, не случайна. Она позволяет обозревать Священную историю символически: шаг за шагом, слово за словом, идет процесс религиозного возобновления человека, и ни один шаг, ни одна мысль не забываются в истории. Человеческая история, которая, по замыслу Н.А. Бердяева (1874-1948), имеет смысл в том, что должна иметь конец, важна в любой период, в любом месте, в каждом деянии человека. Никто не забывается, и за все воздается.

Десятый сонет содержит слова:

Воздвигла ярость любящих себя

До зависти к Творцу — на кряж утесы.

Крепит поднесь (еще вкруг стен — леса!)

Любовь к себе, златой личине смрада,

До ненависти к Богу — крепость Ада

Это прямая цитата из Августина, принявшая стихотворную форму. Автор «Исповеди», видимо, не случайно обратился к идее «Двух градов». Будучи в

молодости язычником и прекрасно зная античную культуру во всем ее великолепии, он все же отрекся от манихейства и принял христианство в зрелом возрасте.

Согрешить легко, гораздо сложнее — покаяться. В «Исповеди» Августин описывает момент своего детства, когда он с друзьями ночью оказался в чужом саду, где росла груша, ничем особым не примечательная. Дети собрали груши не потому, что были голодны, а потому, что у них была страсть к запретному деянию [1. С. 79].

Августин расценивает этот поступок как пример грехопадения. В своей беседе с Богом он кается во многих действиях, которые осудил, приняв христианство. Возможно, что книга эта была преддверием к трактату «О граде Божием», пафос которого состоял в необходимости перехода от плотского состояния к духовному, от грешного — к праведному.

Люди воцерковленные не ищут чувственных благ, не строят башен до Небес: «Ущелье, стогна — им равно приют» [4. С. 229]. Они выбирают светлую, благостную, духовную жизнь вопреки стараниям Денницы. Они призывают пришествие Бога, который разрушит храм Дьявольский, воздвигнув «нерукотворный

Пятнадцатый, заключительный, сонет имеет следующие строки:

Ревнуют строить две любви два града: Воздвигла ярость любящих себя До ненависти к Богу крепость Ада;

Селенья Мира зиждут Божьи чада, Самозабвенно Агнца возлюбя.

Тот умер, в ком ни жара нет, ни хлада

Один из семи смертных грехов — гордыня — показан здесь во всей своей жуткой наглядности. Одна из добродетелей — послушание — описана как цель человеческих стремлений. Особо плохо тому человеку, который не определился со своим жизненным выбором.

Четвертая часть мелопеи «Человек» называется «Человек един». Здесь он противопоставляет Человеку с большой буквы, Богочеловеку, обычного человека -грешника:

Толпе на радость озверелой Я Человека вывожу И на него рукою белой,

Что ж я не Он, Кому, как гроздье Живой лозе, принадлежу,

В Кого вхожу, как в длани гвоздье,

В этом сонете содержится идея предательства и расплаты. Человеческая натура испорчена, поругана, греховна. Чем сплоченнее люди, тем век страшнее и безбожней. Сначала человек был искушен Дьяволом, потом, после грехопадения, он почувствовал любовь к

Богу, уверовал в него, и появилась надежда на духовное возрождение:

Повеет. Дрогнет сердце — льдина, Упорнейшая горных льдин.

Августин пишет о двух родах «человеческого племени», судьбы которых расходятся в разные стороны — о племени Каина (земном, телесном) и племени Авеля (духовном). Каин построил город во грехе, Авель, странник, телесного города не построил, его град — это «Град Святых», «Град вышний» [2. С. 67]. Придет время, праведники воскреснут и обретут Царство Обетованное и будут править со своим Отцом вечно [2. С. 67].

Мы видим связь строк русского поэта и гиппонского епископа. Раскол людей на праведников и грешников будет преодолен. Божьи люди воскреснут, люди, влекомые демоном, попадут в Ад. Богочеловек и любящие его люди будут править миром во все времена. Не будет рождения, но не будет и смерти. Дьявольское начало будет попрано, человек своей свободной волей выберет град Божий.

Что ж, как говорил Лютер, «только верою». Только религиозный человек мог написать такую поэму. Только поэт, прекрасно разбирающийся в духовном наследии, мог сложить такой гимн человечеству. Только мыслитель, понимающий культуру как череду символических откровений, мог показать связь времен сквозь тысячелетия. Такой личностью был Вячеслав Иванович Иванов.

1. Аврелий Августин. Исповедь Блаженного Августина, епископа Гиппонского. М. : Renaissance, 1991. 488 с.

2. Блаженный Августин. О граде Божием : в 4 т. М. : Издательство Спасо-Преображенского Валаамского монастыря, 1994. Т. 3. 283 с.

3. Бычков В.В. AESTHETICA PATRUM. Эстетика Отцов Церкви. М. : Ладомир, 1995. 593 с.

4. Иванов В.И. Человек // Собр. соч. : в 6 т. Брюссель : Fouer oriental chretien, 1979. Т. 3. С. 195-242.

5. Дешарт О. Комментарии к поэме «Человек» // Собр. соч. : в 6 т. Брюссель : Fouer oriental chretien, 1979. Т. 3. С. 737-740.

Статья представлена научной редакцией «Культурология» 26 февраля 2012 г.

источник

Концепция «Града Божьего». История двух «Градов» — Земного и Небесного — начинается в момент появления первой разумной твари и они настолько переплетены, что разделить их историю на две невозможно на протяжении всего времени существования человечества. Так же, как нельзя, по Августину, разделить всю историю человечества на «священную» и «светскую» — такое разделение не только невозможно, но и кощунственно. Два Града образованы двумя родами любви: Град Земной — любовью к себе, доведенной до презрения к Богу, а Град Небесный — любовью к Богу, доведенной до презрения к себе (XIV,28). Но оба этих рода любви — крайности. В настоящем мире они очень редки и поэтому два этих Града никогда не существовали и не будут существовать на земле. Третий же град — дьявола — не будет существовать никогда, потому что для существования подобного Града нужна полная власть дьявола. со времени же своего отступничества дьявол получает свободу только на 3,5 года. Это время будет последним в истории человечества — время прихода антихриста. Но и на протяжении этих лет он не будет иметь полной власти, поскольку против него будут бороться истинные христиане. И эти 3,5 года будут даны Богом не как возможность дьяволу построить свой Град, а для того, чтобы праведники осознали, какого врага они победили.

После этой победы настанет последний день — день страшного суда, во время которого все жившие на земле воскреснут в своих телах и те, кто не верил в истинного Бога или не выполнял его заповедей, умрут вторично — их душа будет «отделена от Бога», а тела будут страдать в геенне огненной, в которую будут заключен как дьявол, так и все падшие ангелы. Поэтому, говоря о Граде Земном, Августин говорит не о Граде, а о тех, кто мог бы его составить — о грешниках, после страшного суда осужденных на вечные мучения.

Те же, кто своей жизнью и верой заслужили высшей награды и прощения за свои грехи (т.к. не бывает безгрешных людей, любой человек вначале проходит период заблуждений, прежде чем придти к истинному пути), станут гражданами Божьего Града. Этому Граду предстоит существовать вечно. Те, кто попадет в него, уже не будут людьми — они станут сродни ангелам. а их тела станут само совершенство. Единственным их занятием будет созерцание Бога, хотя они не забудут ни своей жизни, ни мучений осужденных. Мир, к котором они будут жить, будет совсем другим., т.к. после Страшного суда мир погибнет в очистительном огне, а на его месте будет создан новый, более совершенный, и, главное, не оскверненный грехом мир.

Будущие граждане Божьего Града не имеют человеческой мудрости. Главная их черта — благочестие. Они понимают истинного Бога, ожидая в будущем высшей награды — права принадлежать к Божьему Граду в обществе святых и ангелов. поэтому они не основывают городов и государств — они странники на этой земле.

Но тогда возникает вопрос — так как история и конец обоих Градов предрешены — существует ли свобода воли у человека?

Проблема свободы воли проходит через всю историю христианства. Не решена она и у Августина. Более того, им настолько блестяще были доказаны как та, так и другая точка зрения, что его труды признаны как в католичестве, так и протестантизме, придерживающихся разных точек зрения на этот вопрос.

Может ли сам человек выбирать свою судьбу? Может ли он только по своему решению присоединиться к Граду Земному или Небесному? С одной стороны — да. Ведь «Бог сотворил и самого человека правым, со свободным произволением, как существо, хотя и земное, но достойное неба, если он останется со своим Творцом; если же он от Него отступит, постигнет его злополучие, свойственное этой природе этого рода. Но Бог, предвидя, что он отступит от Бога, не лишил его свободной воли…» (XXII,1).Но с другой стороны, граждане этих двух Градов отличаются даже по природе. Граждан Земного града рождает испорченная грехом природа, а Небесного — благодать.

История человечества и ее цель. Всю историю Августин делит на три этапа: 1-й — до появления твари; 2-й — от собственно история человечества от сотворения первой твари до Страшного суда; 3-й — от Страшного суда до времени вечного царства Града Божьего и вечных мучений грешников. Таким образом, история развивается не циклами, а по прямой, и мир, созданный Богом, есть первый и единственный.

Всю «земную» историю людей можно разделить на три эпохи: от сотворения человека до потопа; от Ноя до прихода Христа; от Христа до Страшного суда. И на всем протяжении истории существуют граждане и того, и другого Градов. Среди ангелов — два общества: павших и оставшихся верными Богу. У человека была изначально чистая природа, но своим грехом он портит ее и в наказанье получает две смерти — физическую и духовную. поэтому уже в первом поколении людей появилось разделение.

«Мир» бывает нескольких родов. Мир тела — упорядоченное расположение частей. Мир души неразумной — упорядоченное успокоение порывов. Мир души разумной — упорядоченная жизнь и благосостояние существа одушевленного. мир человека смертного и Бога — упорядоченное в вере под вечным знаком повиновения. Мир града — упорядоченное и единодушное согласие граждан. Мир Небесного Града — самое упорядоченное и единодушное общение в наслаждении Богом и взаимно в Боге. Мир всего — спокойствие порядка, расположения равных и неравных вещей, дающего каждой ее место.

Война — с какими бы намерениями она не велась — есть бедствие. Поэтому граждане Небесного Града должны подчиняться и не разрушать порядки стран, в которых они живут, если это не противоречит их вере (IX). Хотя здесь есть оправдание священной войны, но в XX книге, говоря о природе антихриста, Августин отмечает, что особая добродетель святых в их твердости, что они не опускаются до борьбы с дьяволом его же методами.

Аврелий Августин создал первую философскую концепцию истории, основные черты которой можно свести к следующему:

Творцом всего сущего является Бог.

Мир, сотворенный Им, является первым и единственным. План его создания, развития и конца всегда был известен Богу.

Мир развивается линейно, в строгом соответствии с планом Бога, по законам, людям неизвестным. Единственным источником знаний о этих законах может служить Библия.

Цель истории человечества — совершенствование добра и увеличение числа граждан Града Божьего.

История человечества — процесс совершенствования будущих граждан Града Божьего и определения недостойных его.

Цель истории осуществится в момент гибели человечества и его мира — в момент появления Божьего Града, в день Страшного суда

Поперечные профили набережных и береговой полосы: На городских территориях берегоукрепление проектируют с учетом технических и экономических требований, но особое значение придают эстетическим.

Папиллярные узоры пальцев рук — маркер спортивных способностей: дерматоглифические признаки формируются на 3-5 месяце беременности, не изменяются в течение жизни.

Организация стока поверхностных вод: Наибольшее количество влаги на земном шаре испаряется с поверхности морей и океанов (88‰).

источник

Патристика(лат. pater — отец) — философия и теология отцов церкви, то есть духовно-религиозных лидеров христианства до VII века. Учения, выработанные отцами церкви, стали основополагающими для христианского религиозного мировоззрения. Патристика внесла огромный вклад в формирование этики и эстетики позднеантичного и средневекового общества.

Средние века, охватывающие почти тысячелетие (с V по XV в.), мировоззренчески пронизаны христианскими представлениями о сущем. В IV в. «слово Божье» было провозглашено официальной религией, что позволило ее сторонникам бороться с язычниками за утверждение новых ценностей. Христианство дает новую интерпретацию сути Природы, Знания и Веры. Если для язычника природа была самоценна, самодостаточна и божественна, то для христианина Бог первичен, он вне природы, которая им сотворена. Истинное бытие — Бог, остальное — его творение. Всевышний сотворил мир из ничего благодаря своему всемогуществу. Такое мировоззрение называется креационизмом (лат. creatio — творение, создание). Истолкованием исходных положений Библии занимались так называемые отцы церкви, деятельность которых по обоснованию христианства в философии называется патристикой. Патристика — первый этап, начало концептуализации текстов Библии. Чтобы послание Христа стало частью новой интеллектуальной традиции, необходимо было собрать многочисленные тексты, материалы, документы, которые появились с середины I в. н.э отделить истинные, настоящие тексты от ненастоящих, выработать каноны, объяснить расхождения между различными книгами и т.д. Все эти и другие многочисленные проблемы композиционного, терминологического, содержательного характера решали отцы церкви. Самым ярким представителем патристики был Аврелий Августин. Августин (354—430) — выдающийся мыслитель. вписавший заключительные страницы в историю духовной культуры Рима и всей античности своими многочисленными трудами и заложивший мощный фундамент религиозно-философской мысли средневековья. Он был вдохновителем многочисленных и разнообразных идей

Проблема познания:

Августин вслед за Плотином и другими античными философами разделяет тезис о том, что подобное познается подобным. Поэтому если Бог нематериален, если Он выше всякой материальной изменчивости, то и познать Его можно только на основе нашей нематериальной сущности. Познать Бога можно лишь глядя в свою собственную душу. И если скептик, который разделял этот тезис, говорил о том, что мы ничего познать не можем, потому что весь мир материален, а душа наша нематериальна, а значит мы можем познать лишь свою собственную душу, а не мир, то Августин отвечает, что в нашей душе содержатся образы всего мира, наша душа есть образ Бога, поэтому мы можем, познавая свою душу, познать и Бога, и мир.

Конечно, в нашей душе существуют только образы мира, поэтому совершенное познание невозможно, человек не может познать полностью ни Бога, ни мир. Такое совершенное познание доступно лишь Богу.

Но здесь перед Августином встает проблема: если наш ум и Божественный разум не есть одно и то же, то каким образом мы можем познавать истины, содержащиеся в Божественном уме? У Плотина это решалось просто, поскольку наш ум и Божественный ум есть одно и то же. Августин же решает проблему следующим образом: поскольку Бог нематериален, вечен и неизменен, то Он не имеет пространственного протяжения, ибо пространственно только материальное. Следовательно, Бог находится везде целиком. Целиком Он находится и в нашем уме. Т. обр., в нашем уме находится и весь умопостигаемый мир, весь Божественный разум. Поэтому душа любого человека имеет в себе всю истину во всей своей полноте.

Однако не каждая душа это видит. Душа каждого человека имеет в себе полностью весь Божественный мир, но не каждая душа это в себе замечает. Это и есть тот «внутренний человек», о котором говорит ап. Павел. Августин считает, что Божественный истинный мир находится у человека в памяти. Августин доказывает это тем фактом, что в данный момент человек не обязательно мыслит все, что он знает. То, что математик не мыслит в какой-то момент о музыке, не говорит о том, что он музыки не знает, – просто он сейчас занимает свое мышление другим предметом. Поэтому он может вспомнить, вытащить из памяти другие истины, ему известные, а может в последующем и открыть неизвестное для себя. Вся истина содержится у человека в памяти. Поэтому познание, по Августину, есть актуализация потенциального знания с помощью мышления. Все знание, вся истина в потенциальной форме уже содержится в памяти человека.

Человек при помощи своего мышления может эту потенциальную истину актуализировать, т. е. превратить ее в действительное знание. Поэтому понятно, что память Августин (вслед за Плотином) трактует достаточно широко – не просто как то, что человек что-то помнит, а что-то может забыть, а как все присущее душе: и акты воли, и акты нравственности, и акты собственного познания и т. д., т. е. скорее как дух.

Концепция времени:

Время — мера движения и изменения. Мир ограничен в пространстве, а бытие его ограничено во времени.

Размышляя о времени, Августин приходит к концепции психологического восприятия времени. Ни прошлое, ни будущее не имеют реального существования — действительное существование присуще только настоящему. Прошлое обязано своим существованием нашей памяти, а будущее — нашей надежде. Настоящее — это стремительное изменение всего в мире: человек не успеет оглянуться, как он уже вынужден вспомнить о прошлом, если он в этот момент не уповает на будущее.

Таким образом, прошлое — это воспоминание, настоящее — созерцание, будущее — ожидание или надежда.

При этом, как все люди помнят прошлое, так некоторые способны «помнить» будущее, чем и объясняется способность ясновидения. Как следствие, раз время существует только потому, что о нём помнят, значит для его существования необходимы вещи, а до сотворения мира, когда ничего не было, не было и времени. Начало творения мира — вместе с тем и начало времени.

Время обладает длительностью, которая характеризует продолжительность всякого движения и изменения.

О двух градах:

В произведении «О граде Божием» Августин писал, что в мире существует 2 государства: «божий град» (церковь – град праведников) и «град земной» (государство – град нечестивцев). Земной град создан любовью к самим себе, доведенной до презрения к Богу, небесный – любовью к Богу, доведенный до полного самозабвения. Как отмечает Августин: «Небесный град вечен; там никто не рождается, потому что никто не умирает; там истинное и полное счастье, которое есть дар Божий.» Церковь странствует по земле, имея цель на небе, церковь и теперь есть царствие небесное. Лишь в церкви – право и общая польза, истинная справедливость, мир и покой. К граду божьему принадлежит первый праведник – Авель. Основателем града земного был братоубийца – Каин. Государство – создание человеческое, его цель – временная, оно создано насилием, держится принуждением. Оправдание государства в том, что оно поддерживает земной временный порядок, причем и тут государства разные: есть 2 вида земных царств. Одни – организации насилия и разбоя, они олицетворяют грех, несправедливость, насилие, «общество нечестивых». Другие царства – это «христианские государства», власть которых основана на заботе о подвластных. В конечном счете, оправдание государства – в служении церкви, в помощи небесному граду направлять мир земной к миру небесному, сохранять и поддерживать единство образа человеческих мыслей и желаний.
Произведение «Град Божий» — это первый грандиозный опыт универсальной теории о человечестве и его судьбах как единого, Богом управляемого целого. В этом произведении Августин дал ответ на вопрос о смысле мира и целях человечества. Развитие Града Божия на земле совершается в параллельном существовании и борьбе двух царств — злого и доброго, дьяволова и Божия (призрачной свободы и благодати) — через всю историю человечества. После Страшного Суда земное царство Божье сольется с небесным, ему же не будет конца. История развертывается как грандиозный процесс воспитания человеческого рода к спасению.

Не существует, согласно Августину, разных стран с различным устройством общества, разных народов и противостоящих друг другу империй, приведенных к единству под властью Рима. В становлении и развертывании сообщества людей сосуществуют два града, град добра и град зла, град бога и град сатаны, благодати и осуждения. Начала того и другого включены во все государственные образования, они доныне оспаривают господство над миром и существуют также в лоне христианского общества. Конечно, «вне церкви нет спасения», как утверждал еще Киприан Карфагенский, но Августин допускает возможность приобщиться к граду божиему даже тогда, когда по независящим от человеческой воли обстоятельствам мы оказываемся исключенными из земной церкви. Отметим, впрочем: этот принцип никогда не был принят церковными иерархиями, хотя и укоренился среди августинианцев.

Оба града охватывают весь мир. Выбор между ними зависит не от свободного решения человека, а от вмешательства извне, определяемого законами, от действия которых никто не может уйти. Так мы попадаем с Августином в атмосферу не подлежащего критике теологического детерминизма. Учение о благодати и предначертании послужило иррациональным ответом на вопрос о происхождении и судьбе человека, продиктованным ситуацией того времени. И объяснение падения Рима от руки Алариха не выходит за рамки ирреального. Сам «град божий» был бы охвачен теми же противоречиями, если бы он не отождествлялся с официальной церковью, стоящей над всякой властью. Августин не определяет достаточно четко природы самой власти. Наделено ли государство божественной природой или же оно целиком пребывает в царстве зла — не ясно.

Теория «двух властей» пускает в это время корни. Представление Августина об истории, которое идет от метафизики более, чем от реальных отношений между людьми, открыло путь к построению замкнутых, жестких классовых структур мировидения, которые господствовали на протяжении всего средневековья и неизменно находили себе теологические оправдания на страницах сочинения Августина. Так, Павел Оросий развил идеи своего учителя в семи книгах «Истории против язычников» от сотворения мира до 417 г. В ней он пришел к заключению, что Римская империя наказана только за свои преступления и за испорченность нравов.

Добро и зло живут по ту сторону этого мира. Не будучи в силах собственными средствами обеспечить себе лучшую участь, человек Августина направляет все свои помыслы и поиски счастья и справедливости в сторону вечности. И небесный град будет всегда отождествляться с правящими силами, с системой владычества над массами, растворяя в мифе все искушения добиться воздаяния и всякую надежду на освобождение.

Не нашли то, что искали? Воспользуйтесь поиском:

источник

Малышман